Связь жизни и книг, людей и персонажей из книг. Время как огромная воронка в памяти, которая не удерживает настоящее, и оно протекает, как в дыру в сосуде.

Торговля памятью. Одни стараются очистить сознание от больных воспоминаний, другие приобретают чужую память и проживают не свои жизни.

Вырезать инициалы на коре дерева — это материальный, механический, редуцированный способ помнить, когда сама память не способна или не готова удерживать в себе прошедшее время и эмоции. Так материальный мир служит мостиком между дырой настоящего и прошлого. Отсюда разница такого понятия, как поток. Герой говорит, что именно он находится в потоке жизни и служит мостом между прошлым и будущим, а вот героиня, наоборот, пребывает на оторванном острове, окружённом небытием, где нет времени, нет воспоминаний, а только час-два реальности, которая тут же стирается.

Воспоминания приносят боль, а не только радость, а отсутствие памяти — стерильное чувство пустоты и астении.

Рассказ (Жан-Клод Дюниак. В садах Медичи) довольно попсовый: если сады, то Медичи; если любовные свидания, то в Венеции, которая вечно тонет, но не исчезает до конца, и это своего рода метафора осенней поры европейской культуры. И, естественно, в мире с приставкой «пост» действуют некие силы, в данном случае это Торговцы памятью, не хранители, а именно торговцы, причем можно не только продать свою память и историю, но и купить чужую. Все это напоминает огромные корпорации, которые были модны в мистическом мире искусства второй половины XX века, накануне цифровизации цивилизации. Сейчас эти корпорации реально существуют со своими серверами, облаками и дата-центрами, VR-симуляторами и стимуляторами, AI-фантазиями и альтернативными жизненно-драматургическими построениями, способными не только изменить материальный мир, но и изменить, исказить память человека.

Рассказ француза всегда мне напоминает рассказ американца, я говорю о Хемингуэе и рассказе «Белые слоны». Сюжеты у них похожи. Там также пара: мужчина и женщина общаются в кафе за столиком. Только там нет проблем с памятью, но есть такая же ситуация апории и безвыходности из сложившейся ситуации. У Хемингуэя есть прошлое, но нет будущего, и его нет не только у этой обреченной пары, но даже у младенца в чреве женщины. И даже если предположить, что она сохранит его и ребенок родится, у него все равно еще до рождения не будет отца, не будет будущего.

Память — это сосуд, который наполняется событиями, чувствами, ощущениями, эмоциями, маркерами, которые все вместе позволяют человеку быть полноценным. Можно сравнить память с чревом, в котором развивается плод жизни, ребенок, который, неся в себе частички прошлого своих родителей, приходит в будущее, связывая разные времена в себе. Отсюда, вероятно, мои ассоциации и соединение двух рассказов, переплетение их смыслов.

Из человека изымается его глубинная сущность, и вместо нее он становится обладателем облачных данных, которые удобно хранить вне себя, легко ими оперировать, каталогизировать, передавать и продавать.

Ярослав Васюткевич