main...

Книжка февраля

Книжка февраля: Антология странного рассказа/Составитель Сергей Шаталов. – Харьков: Фолио, 2012

 

Я подолгу держала ее в руках, перелистывала страницы, вдыхала запах типографской краски, изучала геометрию букв, воздух полей, линии колонтитулов, присматривала места для будущих своих пометок. Потом откладывала… И снова брала в руки, разглаживала обложку, проверяла крепость корешка… и, вдруг, вновь отложила на несколько дней, чтобы прочитать другую книгу… «- На этих словах отец захлопнул книгу, и хотя я еще долго со слезами на глазах просила его продолжать, он был неумолим» 1. Тогда, «распалившись и перебирая в своем беспокойном детском мозгу всевозможные картины жизни, я сбросила с себя одеяло и принялась писать Роман.» 1

Роман не выходил, а получились маленькие и большие вспышки-рассказы, полеты в прошлое, опускание в бездну сознания и в залежи подсознания. Истоки строки, как и полагается в алфавитном порядке, обнаружились где-то между Австралией и Беларусью с обязательными аборигенами и деревенскими дурачками, неприкаянно ищущими дорогу вне собственного тела, а она всегда обнаруживалась рядом, и заканчивались истоки в Дешт-и-Кыпчакском треугольнике между Украиной и Убекистаном. Магия слов, звуки музыки, невидимая правда древних воинов и античные войны, перешептывание укрытых мудрецов, дыхание туманных рассветов над железнодорожными полотнами, почти полотнами живописными, паровозные гудки и стрелы рельс… «целый лабиринт путей, забитых старыми паровозами. Вообще-то это называют кладбищем паровозов. Красиво, разве нет? Я никогда не ездил в поезде, у которого спереди был бы паровоз.» 2

Составитель толстой книги Сергей Шаталов, человек который в век усыхания Книги и Слова, продлевает Им жизнь и не только надевает на книги шагреневые обложки, но и делает это в городе, в котором даже Слово стояло на втором место после отбойного молотка. Другими словами, более понятными, ставит старые паровозы на новые рельсы или, наоборот, на старые рельсы – новые паровозы, собранные со всех кладбищ-берегов мирового Слово-океана. Вот так море встречается с рельсами в поисках любви, жизни, ненависти и продолжения… Рельсов, любви, жизни, ненависти, а может быть, и смерти, в смысле бесконечного возрождения.

Лично я с удовольствием добралась по рельсам до Баку, по одному из существовавших когда-то путей: «через Гудермес или Грозный.» 3. И меня совсем не интересовали два города на букву Г, но город из четырех букв манил меня, звал к себе серебром морских рассветов, песком на девичьих губах, но… Но, в одну реку дважды можно войти, а выйти можно лишь однажды…

 

Иллюстрация из сборника. Художник Евгений Вишневский

 

«И тут вступает кларнет. Это происходит почти на минуту позже обещанного. Первый господин счастливо замирает в дверях и жмурится, улыбаясь. Второй стоит на площадке за его спиной и довольно кивает. Им очень хорошо сейчас. Это тихий триумф. Сноп счастья. Все-таки они оба кое-что знают о закадровой музыке.» 4 Они оба могут... Жмурится до умопомрачения или сойти с поезда/паровоза на следующей станции и попасть в Кинотеатр без крыши, в котором крутят кино с больших кинопроекторов и бобины вертятся мерно, поскрипывая медными боками. А на белое полотно ложится пучок/сноп, прошедший через серебро дней и освобождающий кино от закадровой музыки, потому что в таком кино реальность сосредоточена на подушечках пальцев и ей не нужна закадровая симфония, оживляющая умирающую реальность. И тогда один закурит, сглатывая подступивший к горлу комок, а второй отвернется к стене и только плечи расскажут о нем сегодняшнем, сейчасном.

А сюжет двигается дальше. Нет… Герои двигаются дальше, ибо сюжет без Героев лишь схема по выколачиванию денег из доверчивых читателей/зрителей. И вот я снимаю серебром целлулоида, мигающим/мелькающим мальтийским крестом крутой желтый арык, невысокий дувал в морщинах, чайхану и представляю/вижу Отца. «…Отец и прежде был таким: в нем была какая-то личная тайна, без которой, казалось, беда пришла бы к нему быстро в течение нескольких дней… помню, как он ложился и глядел на дневные блики, сияющие вдоль настенного ковра, и ничего не делал, - обычно валялся на диване средь бела дня, особенно весной, и погружаясь в сон…» 5

 

Иллюстрация из сборника. Художник Уника Цюрн

 

И так со страницы на страницу и дальше… А дальше сами, сами и до конца, до последней страницы и Слова. Не бросайте недочитанных книг, не оставляйте Героев на полпути. Иначе Герои будут жить на той странице, на которой вы остановили чтение и закрыли книгу. И будут в бездействии томиться Их души. И будут смотреть в окно, за которым нескончаемый хлопковый снег падает, не прекращаясь и не застилая тротуары, и ждать пока вы не вернетесь и не освободите Их из вашего творческого ленивого плена. Но бойтесь тогда Их, Они могут и убить! И тогда придет по наши души Разрушительница наслаждений и Разлучительница собраний.

Яна Синебас


Использованы фрагменты рассказов следующих авторов, вошедших в Антологию:

1 Юлия Кисина (Берлин). История Юты Биргер

2 Гунтис Берелис (Рига). Ночной поезд

3 Александр Иличевский (Москва). Спуск

4 Алексей Цветков (мл.) (Москва). Закадровый кларнет

5 Шамшад Абдуллаев (Фергана). Озеро